Пожалуй, лучше всего об авторе рассматриваемой работы, профессоре Гарвардского университета Лиле Абу-Лугход, расскажет она сама: «Я – антрополог, чьи ранние исследования лежали в области гендерной проблематики, устной поэзии и политики чувств в бедуинском сообществе. Сейчас я занимаюсь изучением египетской телевизионной драмы, базирующимся на полевых работах в Верхнем Египте и Каире, в которых я исследую роль СМИ как в культурной полемике о национальной религиозной и социальной идентификации, так и в повседневной жизни людей. Моя университетская деятельность включает в себя курсы по гендерной политике в исламской мире, более общие курсы теории антропологии и политики этнографии, критические социальные теории и вопросы современности. Также я буду развивать курсы по национализму, медиа и культуре в постколониальном мире» . Знаковыми работами Лилы Абу-Лугод стали выпущенные Калифорнийским университетом «Veiled Sentiments: Honor and Poetry in a Bedouin Society» (1986), «Writing Women's Worlds: Bedouin Stories» (1993), «Remaking Women: Feminism and Modernity in the Middle East» (Принстон, 1998) и "Finding a Place for Islam: Egyptian Television and the National Interest." (Public Culture, 1993). В настоящее время Лила Абу-Лугод работает над сборником «Remaking Women: Feminism and Modernity in the Middle East».

Объектом данного исследования, статьи «The Romance of Resistance: Tracing Transformations of Power Through Bedouin Women», опубликованной в American Ethnologist, Vol. 17, No. 1. (Feb., 1990), pp. 41-55, является отношение сопротивления к власти. Автор рассматривает частный аспект этой глобальной темы, уже освещённой такими исследователями, как Пейдж (Paige), Скотт (Scott), Вольф (Wolf).
Абу-Лугод предлагает следующий подход к изучению этой темы: отказаться от романтизации сопротивления и воспринимать последнее как одну из характеристик власти в изменяющемся обществе, а не в качестве показателя неэффективности системы. Этот подход хорошо встраивается в концепцию Мишеля Фуко, с опубликованным в «Истории сексуальности» тезисом о сопротивлении как неотъемлемой части системы властных взаимоотношений («where there is power, there is resistance») (Abu-Lughod 1990: p.43).
Рассмотреть эффективность данного подхода автор предлагает на примере общества бедуинок Ауляд 'Али, одного из бедуинских племён Верхнего Египта. Отдельно Лила Абу-Лугод подчёркивает, что выбор изучения сопротивления в женском сообществе бедуинов никак не связан с популистскими обобщениями, но продиктован лишь: малым количеством работ по этому предмету; сложностью анализа гендерных взаимоотношений власти; самой спецификой проведения полевых работ в сегрегированном по половому признаку сообществе (Abu-Lughod 1990: p.42).

Перейдём к собственно содержанию работы.
Автором выделяются несколько форм женского сопротивления, каждая из которых проиллюстрирована; особая ценность работы в том, что автор показывает нам эти формы в их развитии.
1. «Бытовая» форма сопротивления, подробно проанализированная ещё в «A Communitv of Secrets». Женщины нарушают некоторые мелкие правила: курят, тайком посещают друзей и знакомых, ходям к целителям и т. д. (Abu-Lughod 1990: p.43).
2. Широко распространённой формой женского сопротивления является сопротивление замужеству. Если матери, или что реже, дочери, не нравится жених, его семья, она яростно сопротивляется правомерным действиям мужчин. Своеобразной превентивной мерой в этой области стали «предупредительные» песни девушки или её старших родственниц, какой жених будет нежелателен: «Я не пойду за старика, или я столкну его и он упадёт в яму», «Проклятье на сына дяди, Господь, не веди меня к некровным родичам» (Abu-Lughod 1990: p.44). Характерно, что в этих песнях девушки обращаются к старикам и кузенам – двум категориям, отказать которым в женитьбе наиболее затруднительно.
3. Третью форму женского сопротивления можно обозначить словом «неуважание» (irreverent). В женском сообществе распространены язвительные и весьма непочтительные насмешки над пенисом как предметом мужской гордости; байки, анекдоты, шутки, сказки – они сочиняются женщинами и рассказываются женщинами же для женщин (Abu-Lughod 1990: p.45).
4. Четвёртая форма сопротивления, очевидно, особенно интересная автору и проясняющая выбор названия данной работы «The Romance of Resistance» – это ghinnawas, короткие песни или стихи, выражающие интимные чувства посредством безобидной бытовой беседы. Особенно интересно отношение бедуинского сообщества к этому виду устного народного творчества, зачастую считающегося весьма рискованным и даже неисламским, с другой стороны, эти романсы неизменно любимы бедуинками (Abu-Lughod 1990: p.46). Подробно эта тема раскрывается в книге автора (Abu-Lughod 1986).
Хотя этим исследованием в очередной раз подтверждается верность тезиса Фуко о сопротивлении, не обязательно означающем стремление к независимости и другим внешним по отношению к системе явлениям («Where there is power, there is resistance, and yet, or rather consequently, this resistance is never in a position of exteriority in relation to power» (цитата по Abu-Lughod 1990: p.42)), однако также открывается целый ряд новых дилемм. Что движет женщинами в их сопротивлении? Как связать воедино сопротивление женщин этой системе и одновременную её поддержку с их стороны? И, наконец, как мы можем утверждать, что последняя из описанных форм сопротивления – это культурный защитный механизм системы, без немедленного принятия того, что это не столько индивидуальные переживания, сколько предохранительные клапаны (Abu-Lughod 1990: p.47).

Вторая часть статьи «transformations of power and resistance» – это анализ изменений форм сопротивления, накопившихся в бедуинском обществе за последнее десятилетие. На основе полевых исследований автором сделаны следующие наблюдения:
1. кончина традиционного стихотворно-песенного творчества как значимой формы сопротивления. И хотя новые технологии, кассеты, в чём-то дали этой форме народного творчества новую жизнь, тем не менее, его значение неуклонно изменяется. Как указывает автор в других своих работах, во многом на этот процесс повлияло развитие радио и телевидения (Abu-Lughod 1990: p.48).
2. появление новых форм ограничений свободы перемещения женщин. Всё большее количество переселяющихся в города молодых бедуинов резко ограничивают передвижения своих родственниц, жён. Примечательно, что молодые девушки и более старшее поколение при этом начинают консолидироваться в своём сопротивлении (Там же).
3. в последние годы появилась новая форма сопротивления, сигнализирующая об изменении дискурса подчинения-сопротивления. Её внешним проявление стало… нижнее бельё. Если в восьмидесятых покупка молодой бедуинкой кружевного белья было делом крайне и крайне предосудительным, то к началу девяностых затейливое неглиже, слипы и сорочки стали обычной частью приданного, то есть перестали восприниматься как пустая трата денег. Дальше больше, женщины стали покупать вещи для себя: увлажняющие крема, красивую одежду. То есть слушая национальные песни, следуя примерам, почерпнутым из мыльных опер, нынешнее поколение молодых женщин уверено в своём праве требовать от мужа покупки предметов роскоши, всяческих материальных благ; жених теперь обязательно должен быть обеспеченным, или, как минимум, хорошо зарабатывающим, квартира уже должна быть обставлена, и он должен быть готовым к её тратам. Забавно, что при этом наблюдается захват бедуинок в новые формы подчинения, диктуемыми ей изменившимся дискурсом доминирования, что составляет порой значительный контраст между «городскими» семьями и традиционными бедуинскими семьями (Abu-Lughod 1990: p.49-50).
Одно из проявление такого изменения демонстрирует проведение свадьбы, которое становится более частным, отходящим от клановых традиций.
Другим знаменательным явлением стало вовлечение бедуинов в государственные системы через приватизацию собственности, уплаты налогов, службой в армии. Контрапунктом к этому становится рост исламских настроений, возросший интерес к изучению Корана (Abu-Lughod 1990: p.51-53).

Рассматриваемая работа, представляющая собой грамотно осмысленный результат многолетних полевых исследований, имеет под собой значительную теоретическую базу. Автор обращается к трудам Фуко («История сексуальности», 1978, «Надзирать и наказывать», 1977, и другие), Бурдье («Нищета мира», 1979, «Набросок теории практического действия», 1977), Эрика Вольфа («Крестьянские войны двадцатого века», 1969), Джеймса Скотта («Моральная экономика крестьянства», 1976, «Оружие слабых», 1985), Джефри Пейджа («Аграрная революция», 1975) многим другим. Широко представлена периодика, в частности, публикации в журналах «Modern Asian Studies», «American Ethnologist», «International Journal of Middle East Studies», «New German Critique».
Также автор неоднократно ссылается на свои ранние работы: «A Communitv of Secrets» (1985), «Veiled sentiments: Honor and poetry in a Bedouin Society» (1986), «The Construction of Sexuality: Public and Private in Bedouin Weddings» (1988), «Shifting Politics in Bedouin Love Poetry. In Language and the Politics of Emotion» (In press).
В заключение Лила Абу-Лугод указывает, что изучение общества бедуинов Ауляд 'Али даёт нам ценную возможность отследить изменения взаимоотношений «власть – сопротивление», помогает охватить явления, в которые они вовлечены. Кроме того, если системы власти множественны, то сопротивление на одном уровне может перевести общество на другой уровень сопротивления. Автор предлагает считать главной идеей данной работы осторожную попытку разглядеть в локальных и каждодневных актах сопротивления – существование специфических стратегий господства и его оформление.

Недавно поняла одну интересную вещь.
То, что происходило в Средиземье - с востока движется Абсолютное Зло и поначалу разобщённые королевства Запада вынуждены сплотиться в борьбе - это преломленное изложение борьбы европейской коалиции с фашистской Германией.
Меньше чем через полстолетия некий юный маг начинает собственную войну. Потому что то, что видит вокруг Джоанна Роулинг, - это всё тот же фашизм, "старое доброе зло" Англии с её традициями двойной морали, двойных стандартов, вновь поднимающее свою голову под знаменем глобализации. Не могу не удержаться, чтобы не процитировать одну рэп-группу: "У новой эпохи режутся зубы из тех же мест, где раньше торчали заводские трубы. И многим это кажется фантастикой, но в новых символах свободы всё чётче видна свастика, свастика!"
С распадом Союза Анджей Сапковский стал очевидцем нового возрождения фашизма, в ещё более омерзительной и устойчивой форме, достаточно прочитать его небольшой рассказ "Воронка". Поэтому история ведьмака Геральта - это о нас и это для нас.

Немного о том, с чем столкнётся игрок.
События разворачиваются спустя несколько лет после описанных в книге. Ты попадаешь в позднее средневековье со всеми его прелестями, в королевство Тимерия. Действующие силы многообразны и переплетены: короли, рыцарские ордена, повстанцы, правящая элита, надмировое правительство, церковь, бандиты, разведка...
Главный герой – ведьмак Геральт из Ривии. Ведьмаки – это мутанты, которые были разработаны и созданы специально для борьбы с чудовищами. Их ненавидят и боятся. Когда нужда в них пропадает, их уничтожают. Их рефлексы совершенны, их иммунитет абсолютен. Они стерильны. Ты удивишься, но на момент действия игры Геральту в лучшем случае глубоко за 60.
Итак, Геральт возвращается в буквальном смысле с того света. Его, избитого и потерявшего память, находят друзья-ведьмаки и отвозят в свою крепость Каэр-Морхен. По ходу дела Геральт вспоминает основные боевые, магические и химические навыки. В дальнейшем ведьмаку придётся распутать несколько детективных сюжетов, раскрывать заговоры, наговоры и приговоры, бороться с могучими врагами. Как и в книге, постепенно ведьмака будет затягивать водоворот событий, груз ответственности, необходимость сделать выбор между совестью и необходимостью, принять чью-то сторону или выбрать нейтралитет, повиноваться Предназначению или не признавать его… Тропа, по которой идёт ведьмак, становится всё уже; ценой за случайную ошибку станут судьбы и жизни. Поистине, эта игра не для детей.



Отмечу некоторые вкусности.
Во-первых, это огромная смысловая и идейная нагрузка произведения. Это история поиска себя, своего места в мире, история выбора или наоборот отсутствия выбора. По крупицам, из схваток, из поражений, из проклятий врагов, бывших друзей и тех, кто никогда уже не станет другом, из обрывков чужих воспоминаний, благодарностей спасённых, из сказок и баллад, из собственных искажённых двойников-антиподов, таких как ведьмак Беренгар или отморозок Профессор, будет собирать себя Геральт, называемый также Белым Волком. Или Блавикенским Мясником. Для этого ты сможешь/тебе придётся поучаствовать и в научных диспутах, и в дружеских подначках, политических и шпионских дрязгах, ознакомиться с историей мира, альтернативными объяснениями многих непонятных явлений и неожиданно реалистичными эсхатологическими прогнозами. Всё сдобрено великолепным фирменным юмором Сапковского.
Нельзя упомянуть другую отличительную особенность творчества Сапковского – это отношение к женщине. Я не могу вспомнить ни одного произведения мировой литературы, где с таким неподражаемым пониманием, уважением и проницательностью даётся настолько обширная галерея женских персонажей (достоверность лично для меня подтверждается и тем, что в одном из персонажей я увидела себя, с моими слабостями и достоинствами и невероятно меткими объяснениями их, вплоть до мелких деталей, которые мало кто про меня знает). Подвижницы, нимфоманки, женщины, идущие на всё ради любимого, и женщины, идущие на всё ради власти, полководцы, солдаты, шлюхи, монашки, ведьмы, повстанцы, поэтессы, принцессы и королевы, бандитки, богини, преподавательницы, магички, монстры. В игре это достоинство также сохранилось. В связи с этим невозможно не отметить, насколько тонко и красиво показан в игре секс. Даже у случайного персонажа – крестьянки, горожанки, аристократки, проститутки – есть своя изюминка.
В-третьих, это эпичность повествования. За несколько недель ты увидишь самые разные слои населения, от крестьян до королей, от заброшенных халуп, в которых гниют трупы чумных, до великосветских раутов и королевских дворцов. Гниль болот, дымы пожарищ залитого кровью города, грязь трущоб, дерьмо катакомб, бархат будуаров, ледяные пустоши разума безумца, ужас залитых полуденным солнцем полей зреющих хлебов, плесень склепов, невероятное по красоте побережье озера. Разброс неприятностей будет варьироваться от необходимости забить корову до глобальной экологической катастрофы, развлечения – от кулачного боя в ближайшей корчме до игры в кости с королями. Ах да, ведьмак не дурак и выпить. Детективные линии, в которых увязнет Геральт, продемонстрируют, как переплетаются ничем, казалось бы, не связанные друг с другом события. Как убийство щенка в конечном итоге изменит судьбу королевства, как твоя собственная доброта и искренность к тем, кого взял под защиту, невероятным образом преломляясь, погубят твоих же близких, а борьба с Предназначением сделают тебя же орудием этого самого Предназначения. Поверь, жизнь будет преподносить тебе сюрпризы вплоть до последней секунды игры.
Даже сейчас мне трудно разобраться в своих эмоциях, окончательно решить, возможно ли было что-то изменить, что же всё-таки упустил ведьмак Геральт из Ривии, да и прав был ли он вообще, может действительно ему лучше было не воскресать. Редкая книга может оставить настолько неоднозначное впечатление. Возможно, это благодаря редкостной реалистичности игры. Исчезло ощущение того, что всё происходящее – игра. Я испытала подлинное отчаяние, увидев, как рухнул тот надёжный и по-своему уютный мир, в котором я потихоньку обустроилась. Вчуже сочувствовала, прониклась тоской чудовищно одинокой забытой богини, раз за разом провожающей своих паладинов, зная, что ни один из них больше не вернётся. Испытала недоумение и обиду, когда за кусок мяса, которым я без задней мысли поделилась, мне совершенно неожиданно отдалась голодная партизанка. И ужас, захлёстывающую панику, осознав, что я вот-вот навсегда останусь погребённой в пещере, набитой наубиваемыми омерзительными монстрами (я боюсь пауков). Страх за собаку, которая за мной некстати увязалась (персонажи игры выясняют между собой отношения и без моего вмешательства, поэтому у меня за спиной псину запросто могла бы сожрать какая-нибудь пиявка). Бешенство, когда в госпиталь врывается толпа озверевших рыцарей, чтобы вырезать раненых.
Что зацепило, так это "многослойность" игрушки. Создателям удалось практически невозможное: игра интересна и тем, кто не читал "Ведьмака" Сапковского, и почитателям таланта польского автора. Разумеется, попадаются перепевы отдельных сюжетов книги, и, поначалу разочарованный читатель ("ничего сами без пана Анджея придумать не могут...") вдруг с удивлением начинает переосмысливать сам первоисточник. Это - тот редчайший случай, когда лучше сначала поиграть, потом прочитать книги, а потом пройти игрушку заново, с открытыми глазами.

Теперь перечислю некоторые уникальные игровые возможности.
На настоящий момент это единственная игра с полной реализацией алхимии. Границы в этом деле для экспериментов у тебя будут не известные даже разработчикам. Ведьмак может сварить что угодно практически из чего угодно, вплоть до наркотиков и духов, может банально отравиться, или ослепнуть, или задымиться, если что-то вдруг напутал. Если он в бою перебрал эликсиров, ему откровенно хреновеет, по углам зрения появляется мерцание, в глазах темнеет, сердце бьётся всё тяжелее и медленнее. В этот момент мне его ужасно жалко, и я чувствую себя на редкость виновато.
Ещё одной заслугой стала система боя. Он красочен, эффектен, свободен от этого дурацкого закликивания противника, распространённого в большинстве игрушек; вместо этого требуется выдержка, внимательность и чувство ритма. Боевые приёмы очень разнообразны, по заявлениям разработчиков, оцифровано около двухсот движений профессиональных фехтовальщиков. Доступно 3 боевых стиля и 5 магических навыков.
Игрушка построена на базе движка «Аврора Энджин», поэтому если тебе позволяет начинка компьютера, выкрути на максимум графические показатели. Господи, какие там фактуры и красоты!!! Хотя, возможно, просто сказывается голод по природе живущего в блёклой столице горожанина. Наличествуют 3 режима наблюдения.
Великолепной графике сопутствует талантливо подобранная богатая звуковая дорожка. Погружение в атмосферу – полное. В деревенских корчмах тебе сопутствует разухабистая плясовая, переборы лютни встречают на светских приёмах, эльфийские напевы, торжествующие гимны Ордена, тяжёлый рок во время битв с самыми серьёзными монстрами – музыка изменяется в зависимости от времени суток, места, окружения, настроения Геральта, степени опасности.

Из минусов.
Бесит, что ведьмак не может спрыгнуть с какой-нибудь приступочки (впрочем в бою он и сальто делает, и прыгает откуда хочешь) или перешагнуть дохлый кустик. Ещё в конце игры Геральт становится настолько крут, что по идее, если дальше будет продолжение, монстров на него не напасёшься. Жене не хватает возможности ставить блоки и самостоятельно парировать. Да, на нашем стареньком железе ведьмак ужасно долго выходит из домов. Впрочем, почти сразу стал доступен патч, во многом снимающий эту проблему. Лично мне не нравится, что он не спит, не ест, не пьёт, не моется и не раздевается. Ну это, как говорится, уже бантики. Есть с десяток мелких ошибок с содержанием первоисточника, например, в книге представитель мужского пола не может быть Истоком, а лишь носителем гена Лары. Ещё ужасно бесит, что не во все дома или ответвления коридоров в пещерах и гробницах можно зайти. При богатстве звуковой палитры Лютик выглядит и слушается на удивление блёкло, а в книге это талантливый поэт, музыкант, певец, всеобщий любимец. Не нравится, что игра чересчур короткая. «Читается» на одном дыхании.

music: Дорога сна

Итак, наша группа числом 10 человек была заброшена… Нет, не в пустыни Ливии и Судана с одним лишь пакетиком сушеных фиников (так выглядит мечта нашего куратора о порядке набора на востоковедение: кто вышел из пустыни, тот зачислен), и даже не в сердце Северного Кавказа в деревню к злющим … (сумел дойти до мечети: зачислен). Нас отправили Хелоанский университет. Было ли это верным – посылать первокурсников на двухмесячную практику? Несомненно, здесь каждый понял, чего он стоит и зачем он пришел на востоковедение.

Прибытие

В самолета EgyptAir было холодно. И даже непреложный факт, что мы скоро окажемся в более чем теплом крае, не грел. Однако радовал обслуживающий персонал: предупредительные, вежливые. Интересно, что во время взлёта-посадки они не пристёгиваются, как наши; напротив, в любой момент можно их позвать, попросить о помощи.
Мы прилетели ночью. Было не столько жарко, сколь душно. Нас уже ждал древний раздолбанный автобус. И первый шок от Египта – манера вождения водителей. Не то чтобы они ездили как-то особенно быстро, нет, обычная средняя скорость. Но о правилах дорожного движения не шло даже речи. Подрезания, перестраивания из ряда в ряд, обгоны на поворотах в туннелях и на мостах…
На самом деле это, конечно, иллюзия. Правила движения существуют, но неписанные. Так, при перестраивании, обгоне и т. п. необходимо подать звуковой сигнал или помахать рукой, после чего вас (москвичи, не удивляйтесь), как правило, пропускают. При должном навыке переходить дороги тоже не сложно. Для города в 17 млн. жителей пробок на удивление мало, за все наши 2 месяца мы ни разу не попадали в настоящую, что косвенно говорит о культуре вождения.
Марка машин вызывает некоторое дежавю: это наши «Жигульки». Попав в казалось бы абсолютно неподходящую им среду, они, тем не менее, прижились, акклиматизировались и стали одними из самых популярных народных марок, повторив славный путь автомата Калашникова. Все помятые, поцарапанные, они исправно встречают вас везде. Впрочем, когда я спрашивала водителей, считают ли они все эти боевые шрамы за ДТП, они долго и обидно смеялись. Как заметил главный секретарь посольства по делам культуры: «Я привык: раз в месяц отдаю машину в перекраску и никаких проблем».
Наш путь лежал на юг Каира, между Нилом и пустыней. Всё вокруг казалось диким, жутковатым: костры в городе Мёртвых, вокруг которых сидела беднота, громада Цитадели, дворцы, недостроенные дома.
К слову сказать, та вонючая фабрика, о которой упоминала уважаемая Ольга в первом рассказе, никак не связана с рыбой – это производство сахара из тростника.

Общежитие

Общежития Хелоанского университета представляют собой пару десятков 7 – 9 этажных больших зданий, условия, как нам говорили, там спартанские. Нас же, иностранцев, поселили в так называемом фундуку-т-туллаб, гостинице для иностранных студентов. Большой уютный холл, диванчики, винтовые лестницу, цветы. Напротив входа во всю стену гобелен - портрет молодого Мубаррака: подарок от ткачей Хелуана. Нас встретили несколько мушрифов, переписали и после краткого инструктажа отвели всех в номера: парней на второй этаж, девушек – на третий. По уровню – средней руки европейский отель. Три кровати, трельяж, холодильник, мощнейший кондиционер. Постели были уже заправлены хорошего качества бельем, во всяком случае, лучше того, что выдают в наших купейных вагонах, не говоря уже о московских общагах.
Было грязновато. Наш мушриф предложил нам вызвать уборщицу. Она убирается только в нашем присутствии – в предыдущих годах были часты случаи воровства. И хотя, скорее всего, это были студентки-арабки, однако персоналу запретили заходить в комнату без присутствия обитателей. Впоследствии мы поленились ее вызвать, справлялись своими силами: ведром и веником. На балконе же, на который выходила наша комната, мы устроили мини-солярий на две персоны.
Туалет впечатлил сразу. Нет, конечно, содержимое унитаза выливалось именно туда, куда ему по задумке создателей и положено выливаться. Но сама идея настолько близкого совмещения санузла вызывала некоторую оторопь. Также удивило специальное приспособление в унитазе, кранчик, заменяющий туалетную бумагу. В жарком климате он представляется весьма разумным и удобным.
И главный сюрприз. В холл гостиницы был проведен неограниченный скоростной ИНТЕРНЕТ!!! Главное – иметь собственный ноутбук. Чем все немедленно и воспользовались, нещадно качая из Сети фильмы.

Хелоан

При выходе на люди большинство из нас не стало заморачиваться с одеждой. И правильно сделало!!! Как выяснилось при первой же вылазке, иностранка в скромной исламской одежде привлекает несравненно большее внимание, нежели иностранка в джинсах и футболке. Не надо стараться быть святее папы римского, в Египте полным полно коптов, и отсутствие хиджаба никого не удивляет. Иное дело – иностранка в платке. А вдруг она мусульманка?! При мне разворачивалась любопытнейшая история, когда приехавшая на практику 11-летняя девчушка (выглядела она еще младше) стала везде носить платок. С тех пор никто меня и ее соседок на улице больше не донимал: внимание всех встречных неизменно приковывала маленькая Аиша .
Уже через неделю мы распрощались с фиговыми листочками – легкими косынками на голове – и в дальнейшем ходили в открытых маечках, платки накидывали на плечи исключительно для защиты от солнца. И проблем у нас не было ни в рабочих кварталах Хелоана, ни в метро, ни тем более в Каире.
Не забывайте: египтяне – чрезвычайно законопослушный народ. С одной стороны, экономика страны напрямую зависит от притока туристов, поэтому государство весьма сильно печётся о безопасности иностранных граждан. С другой стороны, о серьёзных уголовных преступлениях в Египте мы вообще не слышали – традиционная культура, однако. Третья причина, как мне кажется, определяющая: в Египте запрещена открытая продажа спиртного, поэтому на улице вообще нет пьяных.
Как следствие, несмотря на всегда сопровождающую меня «бездну голодных глаз», в Египте возникло изумительное, невероятное чувство собственной защищённости и безопасности.
Немного о еде. В Хелоане огромный выбор закусочных, ресторанчиков, кафе, «пивнушек» (мужчины, не обольщайтесь, пивнушками мы называли места, где можно выпить свежевыжатого сока). Плохое последствие: теперь в Москве пробуя соки из коробочек, мы отчётливо ощущаем химическое происхождение напитков. Кстати, это не миф – дешёвый, вкусный и качественный фаст-фуд в мире существует!!! Главное не перепутать подлинно египетский фаст-фуд с многочисленными «Макдональдс», «Харротс» и другими по американскому образцу. Это те редкие места в Египте, где вас покормят дорого, плохо и невкусно, зато в компании с кондиционером.
Египетские же закусочные быстрого обслуживания (это известные сети «Фасолевых ресторанчиков», кафешки со звучным именем «ГАД» и др.) язык не поворачивается назвать фаст-фудом, это настоящие полноценные ресторанчики, с соответствующим обслуживанием и качеством. Самое смешное, что по выходным египтяне целыми семьями буквально ломятся в «Макдональдсы»!
Архитектура Хелоана заметно отличается от построек собственного старого Каира, который давно и заслуженно снискал славу одного из самых запутанных городов мира. Если там, не будучи точно уверенным в дороге, не стоит нырять в незнакомые переулки, то Хелоан отстроен квадратно-гнездовым способом, и ориентироваться в нём проще простого. Многие жилые дома недостроены, на месте крыш торчит арматура: на самом деле, это один из способов скостить налоги. Практически везде тарелки мощных спутниковых антенн.
В Хелоане много церквей, настолько, что мы даже не ожидали этого. Единожды обнаружив англиканскую церковь и пытаясь впоследствии снова её найти, мы раз за разом натыкались на всё новые и новые. Греческий патриархат, католическая, коптская православная, наша православная, евангелистская… Но о связанной с этим поучительной истории в другой раз.

Отмечу один непонятный момент. Процитирую заметку уважаемой Ольги: «...я с небольшой группой наших студентов оказалась в деревушке Хальван…».
Деревушка Хелоан представляет собой пригород Каира, численность которого равна примерно 2 – 3 миллионам жителей. Вокруг Хелоана расположены несколько заводов: металлургический, цементный, железнодорожный (ну мы-то с вами знаем, что обычно скрывается под невинной маской вагонного завода). Вода для «Бараки» добывается там же. Обсерватория. Метеорологическая станция. Несколько военных баз, испытательные полигоны. Старый военный аэродром, впрочем, сейчас он используется в основном для патрульных вертолетов.
Подчеркиваю, это только то, что мы с другом обнаружили за время периодических прогулок по ближайшим окрестностям.
Вообще, поражает, насколько египтяне трудолюбивы. Работают все! Уже восьмилетним ребёнок начинает помогать в лавке, по дому, на рынке. Если же вы когда-нибудь ездили под утро на тех самых раздолбанных маршрутках, то зрелище измотанных, выжатых работяг, возвращающихся с ночной смен, не может не внушать уважение. Второй пункт, заставляющий подлинно восхищаться этими людьми, это то, что они умеют радоваться жизни даже условиях, которые иностранцам могут показаться ужасными; очень редко вы увидите на улице по-настоящему пустое неживое лицо.

Учеба

Для занятий нам выделили душную аудиторию, рабочую атмосферу в которой не могли создать даже десятки вентиляторов на потолке. Поэтому через пару дней мы попросили другую: в ней было умеренно даже в час дня, постоянно ходил разносчик чая, Уа:ли, за копейки предлагавший на выбор напитки. Нас с другом в силу особого к нам расположения он ещё кормил и завтраками: фасоль, пара-тройка котлеток, овощи, свежий сок.
К слову сказать, в кабинете декана (и не только его, как уже отмечалось выше) появилась и орг-техника, и кондиционер, и прочие блага цивилизации.
Занятия проходили пять раз в неделю. Преподаватели в течение недели менялись: интеллигентный и подчёркнуто вежливый ‘Има:д, дававший нам грамматику; нервный молодой Мухаммад, преподававший диалект; спокойный невозмутимый Ахмад; еще один Мухаммад, почем зря костивший нас всех ворами; совсем еще девчонка Фатма, заметно смущающаяся при наших парнях; сам декан и, наконец, наш любимый ядовитый дуктур Салах ас-Сэрви. С ним мы занимались говорением, причём он умудрялся объяснять нам всё исключительно на классическом арабском и абсолютно понятно. Настолько, что после его занятий складывалось полное ощущение, что мы говорили только по-русски. Наверное, еще и потому, что он несколько раз посещал Россию в рамках сотрудничества с Гами’а Са:дака – РУДН.
Очень скоро лишние люди в нашей группе отсеялись – перестали ходить на занятия – и наша учеба перешла в другую плоскость. Должна отметить, что эта непреднамеренная часть нашего образовательного проекта дала нам, студентам и преподавателям, несравненно больше, нежели официальная. Экономика и политическая система; социальная структура обеих стран (до сих пор помнится потрясение дуктура ‘Имада, когда мы ему сказали, что в России около 4 млн. бездомных детей); положение женщины; религия; право; классическая литература и диалект; структура мухабарата; влияние Эдварда Саида на современное арабское мировоззрение…
Сквозь чужую жизнь проступали контуры нашей отечественной действительности.

Египет

Если вы выйдете на станции Садат, то ваше внимание не сможет не привлечь массивное здание штаб-квартиры одного из комитетов иностранных дел. Здание было построено в 60-х под явным влиянием советских архитектурных традиций, во всяком случае, сходство композиции на мощенной булыжником площади Тахрир с известным ансамблем в центре нашей столицы очевидно.
Пройдя далее в сторону площади Талат Харб, вы с неизбежностью наткнётесь на книжные развалы. Рассуждения известных шейхов о насущных проблемах Египта, зловещее влияние богом проклинаемой Америки, брошюра с ликом Бен Ладена, биографии Че Гевары, «Майн Кампф» на арабском… Для полного сходства не хватает только «Жиды заполонили Отечество».
На самой же площади Талата Харба находится книжный магазин Шурук. Конечно, с «БиблиоГлобусом» ему размерами не сравниться, однако это один из самых больших книжных магазинов города.
В Египте среди, казалось бы, абсолютно чуждого пространства часто натыкаешься на невероятно знакомые вещи. На плакате, рекламирующем чтение в метро, молодой араб читает «Экономический неоколониализм» Клочковского. Отслужившие в Хелоане солдатики пишут на камнях полигона: «Мухаммад», «Имад»; на соседнем валуне гордо красуется: «ДМБ, ноябрь 77». Портреты президента на стенах, в кабинетах; портреты Че Гевары на футболках. Мы лучше знаем правителей их прошлого: Салах-ад-Дин, Мухаммад Али; они в ответ сообщают нам, что Брежнев и Хрущёв «куайс гиддан».
Считается, что Мубаррак пользуется всенародной поддержкой, его портреты, как уже отмечалось, вы встретите везде. Однако араба, признавшегося, что ему нравится президент, за два месяца мы так и не нашли. «Зато у вас в России демократия», - завистливо вздыхает в частной беседе лидер одной из оппозиционных социалистических партий. «Угу», - ядовито ухмыляемся мы.
В какой-то момент удивительно чётко понимаешь, насколько мы всё-таки схожи. И причина не в совпадениях, их при желании отыщешь всегда и везде. Самое главное: для почти всех сторон египетской жизни можно найти соответствующую сторону нашей. Это гораздо больше, нежели совпадения. Это две функции, заданные уравнением одного вида, но с разными коэффициентами.

Востока не существует

Забавно, но мы с другом так и не вкусили ни экстаза переломного момента, ни горечи культурного шока. Почему? Заслуга, без всякого сомнения, принадлежит нашим преподавателям. Самая главная мысль, которую они терпеливо вдалбливали нашей группе и, как выяснилось, которую некоторые из нас усвоили, это то, что
Востока не существует. Есть мифы, политика и Голливуд, подменяющие собой всё то, что живёт под покрывалом романтично-блестящего слова. И каждого, кто приезжает на Восток (в территориальном смысле) с набором привычных штампов, ждёт непременное разочарование от несоответствия ожиданиям.
Наших мусульман шокирует то, что подлинно исламская страна не может служить образцом нравственности, чистоты и благолепия. Привыкшие к пятизвёздочным отелям мальчики и девочки ужасаются бытовым условиям. Любителям экзотики постепенно всё приедается. Ну а восторженные романтики уже не найдут красавца-бедуина на горячем арабском скакуне, мужественного воителя с калямом в деснице и мечом ошую.
Грустно? Нет. Перед тобой открывается новый мир, живой, настоящий и сложный; Ближний Восток во всей его неоднозначности, красоте и многообразии.

music: Что нам делать в Греции?

Для тех, кто не знаком с реалиями ФИППа вообще и арабистики в частности. Летом 2007 года группа бывших первокурсников была заброшена в Хелоанский университет под видом прохождения практики. Из группы в 10 человек четверо не выдержали и уехали через 3 недели (скатертью дорога, попутный лом им в спину). Трое завистливо посмотрели им вслед, но не решились последовать их примеру, опасаясь справедливого возмездия свыше. Лишь трое нашли себя на поприще межкультурных коммуникаций и остались продолжать дело накопления бесценного опыта. Официальная практика проходила в июле-августе в Хелоанском университете, это пригород Каира, неофициальную же часть все не сговариваясь, решили провести возле моря, мысля совместить приятное с полезным – золотистый загар и изучение диалекта.



Сколь ни удивительно это озвучит, но две трети Дюны – это горы и плоскогорья.
Безграничные океаны песка на Арракисе существуют лишь в романах и сериалах.
Андрей Лях, «Подлинная история Дюны»

«… достигнув пятидесяти лет, лиса может превращаться в человека;
в сто лет – обретает способность узнавать, что делается
за тысячу ли от нее; в тысячу лет – способность общаться с Небесами.
Справиться с такой лисой человеку не под силу…»
из китайского трактата



Грех приехать в арабскую страну и не увидеть Настоящую Пустыню (см вкладки и картинки в туристических журнальчиках). Сколько великих личностей почтили таковые места своим присутствием! Сколько судьбоносных сражений состоялось на безлюдных пустошах! Немудрено, что мы тоже решили пойти по стопам Христа и товарища Сухова.
Опрос аборигенов относительно того, как пройти в пустыню, заканчивается обычно неопределённым жестом рукой в сторону ближайшего свободного такси. В лучшем случае. Обычно же желание пройти туда пешком вызывает, мягко сказать, некоторое недоумение. Арабов можно понять – то, что для нас экзотика, для них пустое место. Видимо, романтика ночи, костра, коня, меча и т д. закончилась еще во времена Мутанабби.
Основная сложность заключалась в том, что между Хелоаном и пустыней находились многокилометровые завод и военные базы, каковые мы, конечно, хотели посетить, но опасались законного негодования охраны. Не будем описывать сам лунный пейзаж, по которому мы добирались до автострады. Лунным он был не столько из-за растущей луны, сколько из-за перекопов, карьеров, странноватых сооружение… «Кин-дза-дза» видели? Во-во, что-то вроде.
Непосредственно же в день похода мы не стали тратить драгоценные силы и еще более драгоценное время на поход на восток: не улыбалось идти в чернильной темноте с литрами воды и хавчика (в пустыне жарко и сухо, вы помните?). Поймали машину. Цель нашего пути вызвала живейший приступ любознательности у и без того общительного водителя. Расспросив нас о том, кто мы, и получив в ответ стандартную скороговорку «Нахну туллаб рус мин гамият хелюан, кулийятуль адаб, кысм истишрак», мы снискали его почтение и просьбу доплатить, на что Женя ответил отказом. Огорчившись, водитель умолил Женю сфотографировать нас с Юлей. Женя согласился. После этого водила заметно повеселел, подобрел и счёл должным нас предостеречь:
- Будьте осторожны, в пустыне опасно.
- ?
- Там лисы.
Это утверждение вогнало нас в некоторый умственный ступор:
…воруют еду; «Колобок-колобок, я тебя съем»; бродят стаями и кидаются на одиноких путников; подкрадываются ночью и перегрызают горло; идешь по тропе, а она неожиданно обваливается в пропасть – лисы специально заманили; видишь человека, он оборачивается, а у него лисья морда…
- Нет-нет, - в ответ на наш вопрос о нападениях, - Сам я не видел, но лисы – это опасно.
Зато у нас (у меня) есть нож, успокоили мы водителя, но он почему-то не успокоился, пожелал нам удачи и уехал (тогда мы еще не знали, что ношение перочинных ножиков карается полугодом тюрьмы).
Нет смысла описывать наши впечатления от встречи с пустыней, такие вещи нужно переживать самому. Единственное, что обязательно стоит отметить – это отсутствие песка и Тишина.
Быстро смеркалось. Ночь наступает в Египте так, как будто кто-то выключает свет. Мы отшагали два вади, третье оказалось очень крутым – в темноте крались по самой кромке обрыва, пока до нас не дошло, что спуститься по этому склону мы сможем только очень быстро и только один раз. Решили расположиться на ночлег (и правильно сделали, утром мы увидели, где мы шли, и запоздало порадовались, что не видели этого ночью). Выбрали небольшую уютную ложбинку, по которой весной, видимо, идёт поток. В ней было удобно: либо трое спят на боку, либо двое выгоняют третьего. Наощупь откатили валуны и выломали с нашего ложа особо зловредные камешки. Набивая булыжниками обувь (а вдруг ветром унесёт), я переосмыслила Екклезиаста 3:5, для нас наступило время разбрасывать и собирать камни. Перекусили общажным вечерником, делясь соображениями по поводу всего услышанного, увиденного и съеденного. Было весело. Хотелось действий и приключений, поскольку времени было часов десять, то есть очень-очень рано, а, кроме как пересказывания фильмов ужасов, заняться было нечем. Немудрено поэтому, что мысли упорно возвращались к лисам. Не то чтобы мы чего-то там боялись, в Египте невольно возникает удивительное чувство собственной неуязвимости и безопасности, просто имело место некоторое чуть напряженное ожидание обещанного.
Взошла полная луна. К этому времени я уже философски примирилась с неуничтожимым камешком под лопаткой и мокрой одеждой. И в этот момент метрах в двух я отчётливо увидела, как из-за края ложбинки появляется она – лиса. Юля с глазами по два блюдца сжалась у меня под боком, Женя грозно посмотрел на животное, я потянулась за фотоаппаратом. Лисица была больше кошки, но заметно уступала в размерах обитающим в окрестностях Хелоана бродячим псам. На миниатюрной голове размещались огромные уши-локаторы. Она спустилась к нам, обнюхала камни и без спешки удалилась, своим спокойствием косвенно доказав отсутствие у арабов охотничьего азарта. На этом эпизоде события той ночи благополучно завершились к немалому нашему разочарованию.

… - Как? – искренне удивился наш мушриф на следующий день, - Вы были в пустыне?
Мы показали фотографии, к которым он проявил интерес. Выяснили, что сам он в пустыне никогда не был.
- И ничего не случилось??
Возникло странное впечатление, что мы чего-то не знаем, однако на наши расспросы относительно того, что же должно случаться в пустыне с неосторожными иностранцами, Гани пожал плечами…

У арабов есть много видов сыра. Еще больше видов специй и масла. Есть даже страусиные яйца (идея: расписать такое, и принести в церковь на Пасху…). Но факт остаётся фактом, у них нет майонеза. До них не дошла цивилизация. Им никогда не постигнуть счастья голодного студента, обнаружившего в холодильнике недовылизанную банку майонеза. Никогда не создать зимний салатный шедевр. Жалкие подделки! «Кулинарный крем» никого не введёт в заблуждение, это просто смесь сыра и сливок. Но мы не теряли надежды. Так мы познакомились с Али.
- Скажите, здесь бывает майонез? – вежливо спросил Женя молодого араба, по виду студента, в очередном супермаркете.
- Не знаю, я здесь не работаю, – отозвался тот так же вежливо. - И я не говорю по-русски.
Как выяснилось при близком знакомстве, парень являл собой абсолютную противоположность египтянам, своим примером еще раз подтверждая универсальность и вневременность комедии Грибоедова «Горе от ума». Али был студентом инженерного факультета, работал в американской компании. По натуре жизнерадостный и общительный он, тем не менее, удивил нас своими более чем необычными для египтянина взглядами, квинтэссенция которых укладывалась в утверждение «задолбали эти грёбаные арабы» (в оригинале он выразился куда резче).
Проблемы Али начались, когда он, будучи очень строгим мусульманином из ортодоксальной даже по арабским меркам семьи, решил окончательно удостовериться в истинности Корана и Сунны. Поиски затянулись на несколько лет, включали в себя как изучение первоисточников, так и общение с самыми известными шейхами и вероучителями. Себе на беду обладая аналитическим складом ума и избыточной честностью, Али пришёл к неутешительным выводам. И когда его прямо спросили, кто же он теперь, он прямо ответил: «Я агностик».
В большинстве своём арабы, как ни печально это констатировать, люди малообразованные и трусливые. И честно признаваться толпе фанатиков (это были его знакомые, студенты Хелоанского университета) в своих нестандартных взглядах не есть разумный поступок. «Ты – кяфир!», - заклеймил один из них Али. Значения слова «агностицизм» фанатик, разумеется, не знал, официальная же пропаганда сделала своё дело – любое течение, отличающееся от ислама, автоматически считается опасным безбожием. Полиция вмешалась только тогда, когда не вмешаться стало нельзя, и арестовали Али за провоцирование конфликта и нарушение общественного порядка. До того же они стояли поодаль и, видимо, своим видом морально поддерживали нападавших.
Поскольку этот эпизод был далеко не единичен, можно понять Али с его предельно резким и неприязненным отношением к Египту.

- Что это? Вы были в пустыне? – удивился один из его друзей, Саид, рассматривая наши фотографии. Я рассказываю.
- И лисы? Вы видели лис?! – жадно добавляет он, поддавшись вперед.
Сам Саид, как и большинство арабов, в пустыню никогда не заходил, соответственно, лис он тоже никогда не видел. Ничего про них он не знает, даже страшилок нам никто не рассказывал, однако всем понятно, что с лисами надо быть очень осторожным, никогда не знаешь, что от них ждать.

- Ты зря смеешься, - спустя пару недель укоряет меня другой араб, Шариф, когда я поверяю ему свои наблюдения. – Знаешь, плохая экология, мутанты. В пустыне появляются смеси лисиц и волков, они не боятся людей, очень хитрые.
- Кидаются сюда, на основание шеи, и кусают. – задумчиво добавляет его брат с несколько неожиданным именем Гевара. - Бывают случаи заражений. Так что к этому надо относится очень, очень серьёзно.

- Вы зря смеетесь, - возмущается Арсенчик. В отличие от всей нашей группы его в высшей степени экстремальная практика проходила на Кавказе. – Они на меня стаей напали, а у самих морды – хитрые, отобрали всю еду. Я так удивился, что даже не смог их отогнать. Говорю вам, это серьёзно.

music: Что нам делать в Греции?